Пожалуйста, откажитесь от инаугурации и передайте деньги, предназначенные для ее проведения, в фонды помощи больным детям и Вы спасёте жизни тысяч ребят…
Мы рады за Вас, Вы победили! Но Вы уже много раз праздновали свою победу, тратя на это огромные деньги. Уверен, все участники пышной инаугурации радостно откажутся от нее, зная, что все деньги пойдут на помощь детям. Зная, что это спасет человеческие жизни. Они же совсем крохи, давайте спасем их! Отдайте 800 000 000 рублей больным детям. И тогда каждый россиянин сможет с гордостью сказать «Это наш президент, наш выбор!»
Спасибо!
Максим Кривошеев, гражданин России
Если Вы считаете, что инаугурация не нужна и лучше деньги отдать детям, пожалуйста, оставьте свой комментарий и поделитесь этим обращением с друзьями в соц. сетях:
http://www.fondpr.ru/news/457/Spasi_det
http://www.savechildrenpresident.com/?u
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
kan_kendarat в Такого детства больше нетОригинал взят у koffboyx в Такого детства больше нет
( Read more... )
koffboyx в Такого детства больше нетВези меня ледянка в детство,
Где мне совсем не больно падать,
Где «Чур» от всех напастей средство,
Где каждая снежинка – радость…
( Read more... )
Пришло время третьей и последней части Пособия по борьбе с пропагандой. Сегодня мы нанесём мощный удар цифрами и графиками по важнейшим, но ещё не добитым до конца пропагандистским мифам - о невероятном росте благосостояния населения, решённой демографической проблеме, подъёме транспортного сектора, восстановлении промышленности и сельского хозяйства.Мы докажем, что всё это - ложь.
Предыдущие две части Пособия имели серьёзный успех среди трудящихся и разумных людей, настоящих патриотов России - ибо многолетние бурные потоки слащавой дезинформации с телеэкрана и их пенные брызги в Сети попросту достали каждого, кто способен отличать чёрное от белого. Это вызвало закономерную истерику у забившихся в припадке пропагандистов и проплаченных блогеров, принявшихся строчить крайне бездарные "разоблачительные" посты, в лишний раз доказывая, что мы, дорогие друзья, - на верном пути. Пусть же и дальше беснуются предатели Родины в запоздалой и тщетной попытке выставить себя пламенными патриотами - а мы, тем временем, будем двигаться вперёд и сами диктовать повестку дня. Время провокаторов и пропагандистов, паразитирующих за наш счёт - счёт налогоплательщиков России - ушло безвозвратно, и теперь командовать парадом будем мы.
Поэтому не будем отвлекаться и перейдём сразу к делу.
( Read more... )
Теперь уже и не вспомнить, кому именно пришла в голову идея кроме школьного образования устраивать детям еще межрегиональные потребительские конкурсы и летние лагеря. Кому-то же пришла. Зато точно известно, что деньги на первые конкурсы дал фонд Сороса.
На конкурсах выяснилось, что в разных регионах потребительское образование представляют себе по-разному. В Туле, например, потребительское право преподавали детям, чтобы противостоять таким образом обществу потребления, чтобы дети все про потребительство узнали и отвратились от потребительства навсегда. На Урале господствовала почему-то концепция экологического потребления: там пытались научить детей потреблять так, чтобы не вредить окружающей среде. Ассоциировать права потребителя с гражданскими правами — это была московская идея: чтобы исподволь внедрять ее в сознание детей, требовалось много чего придумать.
Дети были дикие. Приехав на конкурс, один мальчишка рассказал, например, когда его спросили о личном опыте борьбы за потребительские права, что покупал розы маме на день рождения, розы оказались увядшими, бутоны оказались приколотыми к стеблям булавочками, и тогда он пошел да и расколотил камнями стекла цветочной палатки. Дикие дети даже и благодарность за единственную возможность выбраться куда-то и посмотреть мир выражали диким довольно способом. Например, вернувшись после одного из конкурсов домой в населенный бывшими заключенными поселок Чиньяворык Республики Коми, тамошние школьники украли из кабинета черчения чертежную доску, понаделали из нее расписных разделочных досочек для кухни и послали в знак благодарности в Москву Елене Кузнецовой и Диане Сорк. И непонятно было, наказывать их за это или благодарить.
Понятно было только, что на этих межрегиональных конкурсах, во время соревнований и игр, в летних этих лагерях надо предлагать детям создать и протестировать на себе общественные институты, с которыми им как потребителям и гражданам придется сталкиваться во взрослой жизни.
Каждый летний лагерь был устроен более или менее как государство. Взрослая администрация лагеря гарантировала детям ночлег, питание и безопасность, а все остальное — сладости и развлечения — предлагалось организовать самостоятельно, оплатив имевшими хождение на территории лагеря игровыми деньгами. В детских экономических играх принимали участие и взрослые. Как только появлялись деньги, даже и игровые, так немедленно кто-нибудь придумывал с деньгами какое-нибудь мошенничество.
Небольшой стартовый капитал дети получали от взрослой администрации лагеря за участие в общественно полезных работах — за дежурство по кухне, рубку дров, уборку территории, — а дальше тратили маленькие свои зарплаты на сладости или пытались приумножить, вложив в какой-нибудь бизнес. Девочки, например, открывали маникюрные салоны. Мальчики сколачивали паланкин и, впрягшись в него, устраивали такси, доставлявшее всякого желающего куда угодно. Кто-то организовывал почту, разнося по обширной территории лагеря записочки (ибо не было тогда еще общедоступных мобильных телефонов). Кто-то давал за деньги посмотреть привезенный из дома журнал «Плейбой». А кто-то выговаривал себе право взимать плату за пользование туалетами на том основании, что подряжался туалеты убирать. Довольно быстро выяснялось, что как-то это слишком цинично — монополия на туалеты.
В одном из лагерей несколько вожатых, выпускников экономического факультета, организовали банк, называвшийся «Цунами-банком». Они брали у детей игровые деньги под хороший процент. Выстроили финансовую пирамиду и обанкротили в одночасье, объявив дефолт не только рядовым вкладчикам, но и администрации лагеря, собиравшейся на вложенные в «Цунами-банк» игровые средства устроить то ли конкурс какой-то, то ли дискотеку.
В другой раз несколько предприимчивых школьников, получив за уборку территории зарплату, наняли такси-паланкин, отправились в ближайшую деревню на почту, при помощи стоявшего на почте копировального аппарата напечатали фальшивых денег, погрузили в паланкин и вернулись в лагерь невероятными богачами. В лагерном денежном обороте фальшивые банкноты обнаружились не скоро, а когда обнаружились, инфляция уже зашкаливала, и лагерная игровая валюта обесценилась катастрофически. Возможно, афера юных фальшивомонетчиков вообще не раскрылась бы, и взрослые экономисты, устроившие лагерь, долго ломали бы голову, пытаясь понять, отчего обесценивается валюта. Но однажды сын бессменного ведущего потребительских конкурсов Леонида Булошникова Марик обратился в администрацию и сознался со слезами на глазах: «Я так больше не могу, я печатал фальшивые деньги». Впрочем, подельников своих Марик не выдал и следствию по делу о печатании фальшивых денег не помогал.
Хуже всего было то, что ни детей, монополизировавших туалеты, ни создателей «Цунами-банка», ни фальшивомонетчиков нельзя было толком призвать к ответу, ибо не было закона, запрещавшего монополизировать туалеты, строить финансовые пирамиды и печатать фальшивые ассигнации.
Постепенно дети поняли, что им в лагере нельзя просто беззаботно заниматься свободным предпринимательством, а нужны правительство и законы.
В те времена в этих летних образовательных лагерях модно было объяснять детям, что лучшее устройство общества — это демократия. Дети в образовательных лагерях экологов или «Открытой России» выбирали себе парламент и президента. Однако же в конфоповский лагерь к самым выборам приехал на денек профессор Аузан и внес сумятицу. «Почему, собственно, демократия? — сказал на общем собрании профессор. — Есть множество систем общественного договора. Почему, например, не монархия?» Дети долго совещались и решили наконец, что их лагерь будет управляться монархом. Конституционную монархию они посчитали не то чтобы более эффективной формой управления, но очевидно более красивой (или, как они выражались, прикольной), поскольку монархия предполагала красивые ритуалы, коронацию, придворные балы, придворную карьеру и торжественную смену караула у дверей королевского дворца.
Каково же было удивление верноподданных, когда выяснилось вдруг, что король с этими его коронациями, турнирами и балами стоит огромных денег. На содержание дворцовой челяди, личной гвардии и придворных его величество потребовал тридцатипроцентный налог с денег, которые в поте лица зарабатывали дети маникюрными салонами, такси-паланкином, почтовыми перевозками и показом журнала «Плейбой». Верноподданные возмутились, потребовали от короля, чтобы налог снижен был хотя бы до двадцати процентов, но все равно получилось накладно, и в лагерях последующих лет ветераны толково объясняли новичкам, что монархия — это, может быть, и прикольно, но очень дорого.
В лагерях последующих лет царила уже демократия — может быть, и не самое совершенное устройство общества, но уж точно самое дешевое. В один год президентом избрали одного из взрослых вожатых, как бы перекладывая ответственность с себя на власть. Вновь избранный президент первым делом завел в лагере санитарную комиссию, которая должна была следить, чисто ли у детей в палатках и регулярно ли дети моют руки. Санитарная комиссия обладала значительной властью и могла, например, запретить грязнулям участие в дискотеке или наложить на грязнуль штраф. Ну и разумеется, вместо того чтобы следить за чистотой, санитарная комиссия принялась брать взятки. Грязнулями объявлялись в первую очередь не те, в чьих палатках было грязно, а те, у кого хорошо шел бизнес, хотя бы потому, что с удачливых бизнесменов можно было взять внушительный штраф. В результате деловая активность упала, никто никаких бизнесов не открывал, зато расцвело доносительство: дети охотно сообщали санитарной комиссии не только у кого в палатке грязно, но и просто у кого есть деньги, чтобы заплатить штраф. Царило всеобщее безделье. Денег не было ни у кого из детей. Чтобы не отменять лагерные мероприятия, за которые предполагалось взимать плату, президент вынужден был организовать общественные работы. Было объявлено, что лагерное государство платит из бюджета за сбор шишек. Днем дети собирали шишки, а ночью разбрасывали, причем за ночное тайное разбрасывание шишек платилось вдвойне.
Так прошла неделя. За неделю несколько раз кто-то из детей выражал желание объявить президенту импичмент и провести выборы снова, однако в лагерном законодательстве импичмента предусмотрено не было, и опытный президент всеми правдами и неправдами противился попыткам детей созвать вече.
Наконец через неделю группа сорвиголов под покровом ночи захватила лагерную радиорубку. Лагерь был разбужен громкой музыкой, и все граждане приглашены были на центральную поляну на общее собрание: «Вставайте! Приходите на поляну! Санитарная служба задолбала! Президента — в отставку!» Так свершилась революция.
После революции лагерные правительства и президенты избирались уже со всей серьезностью. Однажды даже президент был избран с преимуществом всего в один голос, и дети дивились, какое значение, оказывается, может иметь всего один голос.
Постепенно дети, посещавшие лагерь не впервые, дети, имевшие уже опыт демократических выборов, предпринимательства и законотворчества, стали пользоваться авторитетом. Принято стало считать, что в лагерное правительство следует избирать «ветеранов» — тех, кто был уже в прошлых лагерях, а новичков избирать в правительство не надо, чтобы не совершали пройденных уже ошибок. Как только такой избирательный ценз установился, новички стали врать, будто являются ветеранами, и приносили даже поддельные справки с поддельными подписями Елены Кузнецовой и Дианы Сорк. В справках было написано, что предъявитель сего, дескать, бывал в лагере в прошлом или в позапрошлом году.Кажется, важнейшим выводом из всей этой лагерной жизни стало вот что: справедливая и эффективная власть не может быть установлена однажды и навсегда. Вызовы меняются, условия всегда разные, несовершенная природа человека всякий раз заново провоцирует самые непредсказуемые ошибки, а жажда наживы подталкивает злоумышленников действовать все хитрее день ото дня.
Фото: Corbis/Fotosa.ru
В одном из конфоповских лагерей, когда смена только начиналась, когда не избрано было еще правительство, на общем сходе дети обсуждали, нужна ли их лагерю армия, полиция или как уж там ни назови некую силовую структуру. В тот год большинство детей были ветеранами. Они хорошо понимали, что полиция потребует денег, что придется платить налоги с такси-паланкинов, маникюрных салонов и внутрилагерной почты. Многие носили майки, напечатанные в один из прошлых годов, на майках написано было: «Я плачу налоги. Что взамен?» К тому же многие дети помнили, как отвратительно в одну из прошлых смен вела себя созданная для охраны лагеря силовая группа «Бизоны», как «Бизоны» эти вместо наведения порядка грабили предпринимателей и управы на них до конца смены так и не нашлось.
«Не нужна нам никакая охрана! — говорили дети. — Кто на нас нападет?»
Так что решено было никакой силовой структуры не создавать вовсе, понадеявшись на добропорядочность друг друга. И поначалу благодушная эта идея вполне оправдывалась. Лагерная республика процветала, налоги были низкими, самые экзотические предприятия открывались одно за другим и не прогорали, так что даже китайская экономика могла бы позавидовать экономическому росту, который демонстрировала экономика конфоповского лагеря. Устраивались праздники, ставились спектакли, издавались газеты, как серьезные, так и желтые. В желтых газетах публиковались лагерные сплетни про товарищей и вожатых. В серьезных газетах проводился конкурс историй об интересных людях. Выяснялось, например, что лагерный врач служил чуть ли не во всех в мире горячих точках. Выяснялось, что соседний лагерь «Открытой России» возглавляет бывший офицер спецназа «Вымпел» Анатолий Ермолин с товарищами, которые, между прочим, штурмовали дворец Амина. Было интересно и весело. Кроме деловой активности были еще и занятия — семинары, лекции по экономике и праву, пользовавшиеся такой популярностью, что дети не скупились платить за их посещение игровыми деньгами, заработанными в поте лица. Приезжал Аузан, привозил правозащитника Арсения Рогинского. Арсений Рогинский рассказывал захватывающую историю своей жизни. И даже когда в тот вечер разразилась вдруг страшная гроза, потухло электричество, подмокли продукты на кухне и разбились стекла в нескольких корпусах старого пионерского лагеря, который арендовала КонфОП, дети не унывали. Всю ночь сидели в актовом зале при свечах, пели под гитару песни, слушали, как читает смешные стихи серьезный профессор Аузан, а наутро скинулись из доходов своих и довольно быстро ликвидировали последствия стихийного бедствия.
Все шло прекрасно. Приближались конец смены и завершающая смену дискотека. Организовывать дискотеку должен был один из педагогов — Дмитрий Янин (который теперь, между прочим, стал председателем правления КонфОП). И вот накануне дискотеки Дмитрий Янин пропал. Дело было серьезное. Правда пропал. Человек пропал. Если бы пропал ребенок, наверное, все позабыли бы экономическую свою игру и игровые свои деньги, бросились бы искать. Но пропал взрослый, и никому из детей не приходило в голову, что взрослый может пропасть всерьез. К тому же вскоре после исчезновения Янина коммерческий почтальон доставил лагерному правительству записку, в которой сообщалось, что Янин похищен, что ни Янина не будет, ни дискотеки, если в назначенное время и в назначенное место правительство не доставит огромную сумму игровых денег.
Надо было либо собирать деньги, либо искать Янина. По такому случаю созвали общий сход, лагерный референдум. Скорее всего, на общем сходе присутствовали как ни в чем не бывало похитители Янина. Референдум решил, что вступать в переговоры с террористами и выполнять их условия нельзя ни в коем случае, тем более что они просили огромных, действительно огромных для лагерной экономики денег.
Значит, Янина надо было искать. Но и искать никто не хотел. Один за другим дети спрашивали: «А почему я?» У каждого были дела: такси-паланкин, маникюрный салон, газета, за семинар уплачено... Бросать свой бизнес ради поисков Янина не хотел никто, а специальной службы, полиции, армии, или как уж ни назови некую силовую структуру, в лагере не было.
Наконец худо-бедно удалось набрать ополчение. Часа за три ополченцы прочесали все восемь корпусов лагеря и всю территорию вокруг. Несчастного Янина нашли в одной из запертых и неиспользовавшихся палат связанным и с кляпом во рту. Он лежал на полу между кроватей. Когда его развязали, он очень злился и очень ругался, что ему измяли костюм, в который он уже успел нарядиться, чтобы вести дискотеку.
Небольшая подробность этой блестящей операции заключалась в том, что участники импровизированного ополчения за четыре часа поисков потребовали от правительства лагеря больше денег, чем ушло бы на зарплату штатной полиции, если бы дети-налогоплательщики в начале смены не вздумали бы на полиции сэкономить.
В день после дискотеки похитителей Янина вычислили. В лагере устроен был суд, выбрали присяжных. Никому из детей не приходило уже в голову отговариваться занятостью и манкировать общественной нагрузкой. Дети поняли, что надеяться на процветание, если живешь по принципу «каждый сам за себя», — это ошибка.
За десять лет в этих конфоповских лагерях дети допустили все те же ошибки, которые взрослые в нешуточной своей жизни допустили, допускают и еще допустят. К счастью для детей, это была всего лишь игра. К несчастью для взрослых, все очень серьезно.
Всего реплик: 2
Участники дискуссии: Валерий Панюшкин, Руслан Вишневский
В первой части пособия, напомню, речь шла о чудовищных макроэкономических показателях, разоблачающих мифы об "экономическом чуде" 2000-х гг.Сегодня пришло время обратиться к патриотам России, а также к тем, кто уверен, что Путин защищает наши национальные интересы от посягательств США, и к тем, кто думает, что он поднял страну с колен после «проклятых 90-х». Тем более, нас сегодня призывают сплотиться перед лицом «оранжевой» угрозы вокруг мощной фигуры Национального Лидера, только от которого и зависит будущее страны.
Вот мы и докажем, что это – лицемерие и ложь. Каждый настоящий патриот России – а не негодяй, использующий патриотизм как последнее прибежище – должен помнить ущерб, нанесённый национальным интересам страны за последние 12 лет. И убедиться, почему США вовсе не против того, чтобы Путин и дальше возглавлял Россию.
Кратко перечислим ниже лишь некоторые основные вехи "битвы за Россию". Обязательно приводите эти аргументы в ответ, когда пропагандисты рискнут заявить, что Путин является гарантом стабильности и суверенитета, единственной преградой между Россией и Западом, только и думающим, как бы разорвать нас в клочья.
( Read more... )
Светлая аудитория, ряды школьных столов. Строгая училка в очках, рассказывая про техники женского обольщения, водит указкой по схеме мужчины в разрезе - примерно так я представлял себе тренинг "Искусство орального секса". На деле все оказалось гораздо веселее и серьезнее. Корреспондент НедоСМИ стал первым в мире мужчиной, посетившим курсы минета.
ВНИМАНИЕ! Фото под катом могут шокировать часть читателей.
Очередная жертва ювенального фашизма.
Органы "опеки" отобрали трех детей у разведенной матери в Архангельской области, обосновав это в том числе претензиями к отцу-алкоголику. Старшая девочка не выдержала двух месяцев в детдоме и повесилась
Трагедия произошла в Архангельской области. Елена Серганова, повар воинской части космодрома Плесецк, обратилась в редакцию Piter.tv с жалобой на действия местных органов опеки. По словам женщины, в сентябре минувшего года по инициативе чиновников она была лишена родительских прав, а трое ее детей, Кристина, Карина и Каролина, были доставлены в детский дом города Североонежск. В ходе одного из своих визитов в этот детский дом мать узнала, что ее старшая дочь, 15-летняя Кристина, повесилась.
Сама Елена частично признает обоснованность претензий органов опеки – однажды она пришла в детский сад за младшей дочкой в нетрезвом состоянии и это обстоятельство было зафиксировано. Однако, по словам матери, проблемы в семье создавал бывший муж, Сергей Кудряшов, который после развода в 2004 году отказался покидать общую квартиру. Бывший супруг не работал, злоупотреблял спиртным и вел антисоциальный образ жизни. В судебном решении суд прямо указал на бывшего супруга как на одну из причин, по которой дети должны быть переданы органам опеки. При этом решение выносилось заочно и мать узнала о нем, когда судебные приставы пришли домой забирать детей.
Сестра Елены, Ольга Иванова, проживающая в Кингисеппе, рассказала Piter.tv, что побывала в квартире, где проживали дети и показала нам фотографии, сделанные там. По ее словам, она убедилась, что квартира сестры находится в хорошем состоянии, там сделан качественный ремонт, у каждого ребенка было свое игровое место, у старшей дочки был компьютер, у всех детей было много книжек и игрушек.
По словам матери, в поселке Североонежск, куда привезли ее троих детей, находится несколько исправительных колоний общего режима, а также колония для несовершеннолетних подростков. При этом в детском доме, где были размещены девочки, по мнению матери, не контролировался пропускной режим. По словам матери, тюремные нравы поселка могли негативно повлиять на настроение ранее жизнерадостной и домашней девочки, которой была Кристина.
Однако, администрация детского дома не готова принимать вину в смерти девочки на себя. Заместитель директора детдома Анна Николаева рассказала нам, что девочка была жизнерадостной и веселой, но очень хотела домой и постоянно убегала из детдома.
Не считают себя виновными и в органах опеки. Лариса Жаворонкова, специалист отдела образования города Мирный, сообщила Piter.tv по телефону, что раз решение принимал суд, то претензии следует адресовать туда.
Заметим, что следствие по факту смерти Кристины Кудряшовой не закончено, поэтому возможны разные версии этой трагедии, вплоть до убийства.
Сейчас матери погибшей девочки помогает сестра. Она готова забрать оставшихся девочек в свою семью, если органы опеки согласятся на это. Если это невозможно, мать Кристины, Елена Серганова, просит чиновников хотя бы перевести детей из детдома в Североонежске в Кингисепп, где она сейчас проживает. Особенно мать переживает за судьбу средней дочери, Карины, которую шокировали известием о смерти сестры прямо на утреннем построении в детском доме.
Пока никто из ответственных чиновников Архангельской области не принял решения о переводе детей.
Пруф: http://varkentin.info/index.php?opt
afrikanbo в WhysПродолжаю делиться любопытными наблюдениями. Всё-таки жизнь – интересная штука, и залюбовавшись часто ее внешними проявлениями, мы упускаем из виду на первый взгляд кажущиеся мелочными и обыденными детали, которые в действительности определяют в дальнейшем многое, чего понять мы не в силах, поскольку на детали эти в свое время внимания не обратили.
Деталь № 1. Я уже как-то писал про то, как перед устроением одной международной встречи мы с коллегами «инспектировали» состояние мест общего пользования на физическом факультете МГУ и пришли в тихий ужас. Но, самое смешное, что, когда я спросил у одного из физфаковских знакомых профессоров (про которого я точно знал, что в туалете дома у него «евроремонт», идеальная чистота и порядок) нет ли здесь других, более благоустроенных мест, он с удивлением мне ответил, что нет, и что к этому уже все давно привыкли и не обращают внимания. Но, всё-таки к моменту проведения встречи он постарался и в одном из таких нужных мест навел порядок. Правда, на долго ли? Я уже больше не проверял.
Деталь № 2. На днях мои друзья провели «социологический эксперимент» - раствиттили различным российским политикам и ученым сообщение с просьбой обратить внимание на катастрофическое положение российской науки и, в частности, на ситуацию, складывающуюся вокруг ИТЭФ. В ответ – молчание. На следующий день сделали то же самое, только поменяли аудиторию российскую на зарубежную (политиков, правда, пока не трогали). В ответ – буря негодования. Зарубежные коллеги с мировыми именами, которых казалось бы наша «клоака» интересовать должна куда как в меньшей степени, чем нас самих, в один секунд отозвались с предложениями писать письма, собирать подписи, обратиться «на самый верх».
Деталь № 3. В результате описанного выше «эксперимента» мне вчера вечером позвонили из Лондона и пришлось давать получасовое интервью журналу «Nature» о ситуации в ИТЭФ, в частности, и в российской науке в целом. Незадолго до этого аналогичные интервью я давал и для российских изданий. В результате для себя я отметил такую любопытную деталь. Если наши издания в первую очередь интересуют события, броские и факты запоминающиеся, такие как «мизерные зарплаты ученых», «безумные ограничения на общение с зарубежными коллегами», «развал научных школ», то корреспондент из журнала «Nature» в основном задавал вопрос Why?. Его в первую очередь интересовали внутренние механизмы, которые запущенны у нас в стране и которые смогли привести науку и образование на грань уничтожения. Надо честно признаться, что на многие его вопросы ясного ответа я дать не смог.
Так исторически сложилось, что между нами и западной цивилизацией со временем вырос гигантский барьер. Барьер этот настолько высок, что барьер языковый в сравнении с ним выглядит парой досадных мелочей. Никогда не замечали, что как только наш человек начинает говорить с кем-то на иностранном языке, то у него автоматически изменяются интонации в голосе? Я до сих пор не могу изжить этот порок у себя, хотя со временем он становится всё менее заметным. Будучи часто мрачными у себя дома, выехав за рубеж наши люди учится улыбаться и, когда возвращаются обратно, на них смотрят как на идиотов, если они забыли свою улыбку выключить. Чиновники российского правительства раздают щедрые пожертвования на научные проекты в Европе, а дома у них и туалетной бумаги не допросишься. Приглашают на работу в Россию уехавших раньше за границу от нищеты и разорения у себя на Родине научных работников, предлагают им оклады, какие не снились даже самым успешным американским профессорам, и в тоже время не позволяют платить зарплату своим профессорам в своих же университетах выше прожиточного минимума. Любопытно, что когда такой свой родной нищий профессор едет работать на Запад, то внешне он ведет себя так, как если бы у себя дома он получал за свою преподавательскую деятельность гораздо больше, чем те «копейки», которые ему платят на Западе. Мне часто зарубежные коллеги на полном серьёзе говорят: «Россия теперь богатая страна, вам, работающим там попёрло, не то что у нас здесь!» - им из-за этого барьера не видно, как нам здесь «попёрло».
Прав был профессор Преображенский – начинается всё с уборной, а заканчивается шквалом вопросов «Why?», если чуть-чуть приоткрыть пейзаж, который находится за высоким барьером. Пока темные силы природы еще не успели прикрыть этот пейзаж, придется мне учиться отвечать на «Whys?».
 |
Profile
- oleg_drozhdzha
- oleg_drozhdzha
Syndicate
